Хроники Александрии

Самойловы и их дети

, 17.02.2010

Словосочетание „детский дом” вряд ли у кого-то вызовет приятные ассоциации. А что если к нему добавить слова „семейного типа”? Все равно, на первый взгляд, кажется неубедительным. Но, во-первых, именно такое определение законодательство дает семьям, взявшим на воспитание более пяти приемных детей. А во-вторых, если отбросить казенные чиновничьи определения и побывать в одном из таких детских домов, становится ясно: никакой это не детдом, это — большая дружная семья.

Детская мечта

Мама и папа в этой необычной семье молодые и красивые. Главе семьи Павлу Самойлову – 24 года, его нежной и хрупкой жене Ольге — 26. Кроме двоих собственных детей — Давида и Лизы — молодая пара педагогов воспитывает семерых приемных. Их большой светлый дом вместе со всеми домочадцами — это детский дом семейного типа „Перлина”.

О детях Оля мечтала еще с детства. „Одноклассницы строили планы на будущее, говорили о карьере, а я : „Девочки, я так хочу замуж, хочу ребенка, готовить тормозки, стирать, убирать”, — вспоминает Оля. Подружки только пальцем у виска крутили. С тех пор прошли годы. Кто-то из девочек стал учителем, кто-то адвокатом. А об Оле говорят: „Она просто мама”. Совсем, как в старом советском фильме „Двадцать лет спустя”.

Познакомились они, когда Оле было 16 лет, а Паше — 14. Несколько лет просто дружили, симпатизировали друг другу, но не более того. Однажды поняли, что не могут друг без друга и, когда Паше исполнилось 18 лет, поженились. Детей планировали сразу, не хотели „пожить для себя”, как большинство молодоженов.

Насчет приемных детей Паша поначалу очень сомневался. Скорее даже не потому, что неизвестно, от каких они родителей. Дело в том, что его родного дядю в Омске ограбили по наводке приемной дочери. Но дальше все обернулось совершенно непредсказуемым образом. Опомнившись, провинившаяся девочка пришла к приемным родителям с покаянием. Ее простили. Сегодня дяди уже нет в живых, а за его больной женой ухаживает не родная, а приемная дочь…

После некоторых колебаний Павел все же согласился. Ради жены — она ведь всю жизнь мечтала обогреть израненную детскую душу. Сегодня он не жалеет об этом решении.

Витя

Самый старший из приемных детей, Витя, живет в этой семье уже 5 лет. Когда-то Павел и Ольга работали в приюте для уличных детей. Взрослые парни, по 15-18 лет, приходили сюда только в сильные холода, переждать — и снова вернуться к привычному свободному образу жизни. А Витя, которому тогда было 10 лет, остался насовсем. Простые правила жизни, которые очень стесняли его уличных друзей — не пить, не курить, не ругаться, следить за собой и соблюдать режим — оказались для него вполне приемлемыми. И потом, когда приют пришлось закрыть из-за отсутствия средств, Самойловы взяли мальчишку в семью. Сегодня Витя учится в школе, а большинство из тех, с кем он когда-то бродяжничал и ночевал в теплотрассах, уже имеют по две-три судимости и сидят за решеткой. Его мать не лишена своих прав и время от времени пытается вернуть сына. Для Вити встречи с опустившейся алкоголичкой, которая живет в землянке, оборачиваются только стрессом. „Я рад, что вы у меня есть, что я стал членом вашей семьи. Спасибо, что заботитесь обо мне, хотя у вас хватает своих проблем”, — написал парень в письме к своим приемным родителям, не в силах высказать вслух накопившиеся в душе эмоции. В своей новой семье он давно уже стал родным.

Саша и Настя

Когда у Самойловых было уже двое своих детей, они решили взять еще одного приемного. В Кировоградском доме малютки долго смотрели альбом с фотографиями деток, но им сказали: „Вы не в магазине. Каких дадим — таких и берите. Остальные — имеют синдром Дауна, больны туберкулезом или ВИЧ-инфицированы”. И привели двух лысых малышей. Где мальчик, где девочка — не разберешь. Оба ребенка вели себя неадекватно. Четырехлетняя Настя боялась мужчин -раньше над ней издевался отец, о чем свидетельствуют шрамы на маленьком тельце. Он жестоко избивал ребенка, а однажды даже посадил на раскаленную печку. Но в новой семье девочка со временем отошла. Сейчас она уже ходит в первый класс при садике. Заводила в своей группе, активная, но учеба дается ей с трудом.

Саша, которому тогда было 2 года, — ребенок, что называется, выстраданный. Больше года мальчик не говорил, смотрел сквозь людей, как будто в ступоре пребывал. На лице никогда не было никаких эмоций, даже если сильно ушибется. Самойловы не знали, слышит ли он их, понимает ли. Скажут ему поднять руку — поднимет и будет так стоять, пока не позволят опустить. Еду Саша глотал, не разжевывая — целыми кусками: колбасу, картошку, конфеты, печенье, пока мама Оля не показала ему, что пищу нужно жевать. Самойловы говорят: это от недоедания, потому что в интернате на кормежку отводилось пять минут. Не успел — твои проблемы. Немало любви, терпения и заботы понадобилось, прежде чем Саша стал обыкновенным ребенком, ничем не отличающимся от сверстников.

„Это наши дети”

Через полгода семью пополнила двенадцатилётняя Кристина, Настина сестра. Павел с Олиным отцом пристроили несколько комнат к дому. А однажды Ольге позвонил начальник службы по делам детей горсовета Юрий Яковлев: „Тебе 10 минут на размышление — есть трое детей, полутора, трех и четырех лет”. „Это наши дети, забираем”, -отреагировал на новость Павел. Карина, Диана и Богдан долго плакали — боялись, что их снова отвезут в интернат. Богдан поначалу очень переживал из-за еды, не мог видеть, если другие что-то ели, а он — нет, ему постоянно надо было что-то жевать. Настю и Кристину долго приучали, что в доме не палаты, а комнаты, и не койки, а кровати…

Каждый из детей привозил из интерната какие-то болячки, которые потом обязательно распространялись на всех в новой семье. Чесотка, стрептодермия, стоматит — Самойловы прошли через все. А от обычных простуд стараются лечить детей народными средствами: травами, медом. Летом обязательно везут детей к морю.

„Мы не скрываем, что дети нам не родные. Все равно когда-нибудь узнают, — говорят Оля и Павел. — Дети воспринимают это нормально, не ревнуют друг к другу. Но и мы не разграничиваем своих и приемных детей — всем достается одинаковая доля внимания, любви, заботы и обязанностей”.

На Бога надейся….

„Почему в семьи берут детей, в основном, верующие люди?”, — спрашиваю у молодых родителей. „Наверное, потому, что верующие во всем полагаются и надеются на Бога. Если нет сил — обращаемся к нему за помощью и знаем: Он не оставит нас. И дети, которые живут у нас в семье, посланы нам не случайно. Их послал Бог. С их помощью мы совершенствуемся, дисциплинируем себя”. Отношения с детьми у них сложились очень теплые. Когда Оле плохо, дети договариваются между собой не шуметь — маме нужно отдохнуть. Радостью и воздаянием за тяжелый труд Самойловы считают самостоятельность взрослых детей. Вот, к примеру, Витя — первый помощник: и приготовит, и уберет, и за детьми младшими ухаживает. Парень помогает Павлу в строительстве, при случае подрабатывает вместе с ним. На заработанные деньги Вите купили мобильный телефон.

И сам не плошай

Ребенок не должен вырасти потребителем, мол, „пусть другие делают все вместо меня”, считает Павел. Домашние обязанности равномерно распределены между всеми членами семьи. Уже с 5-6 лет дети вытирают пыль, пытаются мыть полы (естественно, родители потом перемывают). Главное — не пресекать желание помочь. А оно оказывается настолько заразительным, что даже двухлетний Богдан просит у старших братьев и сестер подержать гудящий пылесос.

На содержание большой семьи нужны немалые средства. Государство платит одному из родителей зарплату и социальную помощь на каждого ребенка. Но этих денег, конечно, недостаточно. Судите сами: на три александрийских детских дома семейного типа, где воспитываются 19 детей, в месяц выделяется… немногим более 28 тысяч гривен. Цены постоянно растут, а размеры выплат остаются неизменными. Для Самойлових хорошим подспорьем стал огород. „Если бы не огород — мы бы не выжили”. „У нас принцип: хочешь жить — надо работать, — рассказывает Павел. — Не посадим картошку — будем голодать. Едим вместе, поэтому и работать на огороде нужно вместе. Конечно, дети мешки не носят, просто бросают картошку в лунки. Мы им объясняем: если сложить дни, проведенные на огороде за все лето, получается неделя. Неделю поработаем — всю зиму будем есть картошку”.

Телефона и Интернета у Самойловых нет: слишком дорого. Большинство продуктов они закупают оптом. В детском рационе всегда есть молоко, рыба и курятина. Субсидий родителям-воспитателям не положено, поэтому около тысячи гривен ежемесячно уходит на оплату газа, еще несколько сот — за электроэнергию. Такие деньги орывать от детей просто жалко. Поэтому Самойловы надеются, что решить проблему с субсидиями на государственном уровне поможет создающаяся в Александрии Ассоциация приемных семей.

Хочется ли им что-нибудь для себя? Все-таки еще такие молодые… „Мы не зацикливаемся на материальном, — улыбаются Самойловы. — Тем более, как люди верующие, понимаем: то, что нам действительно необходимо, обязательно пошлет Господь. Сейчас, например, мы больше всего нуждаемся в микроавтобусе, потому что 11 человек не помещаются в старенький „Жигуль-копейку” 1974 года выпуска”…

Впрочем, несмотря на все трудности, Павел и Ольга не собираются останавливаться на достигнутом и мечтают расширить свою большую семью. Кристине, например, нужна подружка-ровесница. Да и собственными детьми Бог еще обязательно благословит. Потому что быть родителями — истинное призвание этих молодых людей, рядом с которыми — тепло, надежно и спокойно.

Елена Карпачева

Комментарии:

  1. Как педогог и гражданин, я Вас полностью одобряю…

    Самойлов Павел Егорович,
    0489cf8

Добавить комментарий: